Florence + The Machine

It’s alchemy. It’s useless magic. It’s Florence + The Machine. Florence + The Machine — это музыка на уровне энергии, на уровне внутреннего неосознанного отклика. Музыка в геометрической прогрессии, нарастающая и изобильная, бьющаяся, полная тоски, отчаяния, меланхолии, мольбы, решимости, ностальгии, тревоги, экзальтации, смирения, истовости, фанатичности, агрессии, отрицания, изумления. Музыка не как жанр, но как стихия. Флоренс — живая метаморфоза: блуждающая среди теней Персефона и изобильная Флора Данте Габриэля Россетти; византийская императрица Феодора, которая только что сошла с облитой золотом равеннской мозаики; танцовщица с эскизов Бакста в вихре пестрых прозрачных одежд; неистовая и роскошная маркиза Луиза Казати с портрета кисти Джованни Больдини; королева Гвиневра, воплощенная Эдмундом Лейтоном, одним мановением руки повелевающая армиями; нежная Розалинд Эдварда Роберта Хьюза; бестелесная ундина с хрупкой иллюстрации Артура Рэкхема; угловатая, порывистая рыжеволосая натурщица Эгона Шиле; изысканно-томная красавица с полотен Тамары де Лемпицка; Жанна д'Арк с пронизанных солнцем многоцветных витражей Руанского собора; боттичеллиевская Прекрасная Симонетта… Англия — это вечная драка алого дракона короны и белого дракона анархизма, и Флоренс — идеальное тому подтверждение. Между девушкой с блокнотом с надписью «Oh my God» и одиноким гитаристом, которая выступает в пабах Кэмдена, роняет барабанную палочку и заливисто смеется между песнями, и женщиной в белоснежных одеждах с развевающимися рукавами, которая может с помощью оркестра из 40 духовых инструментов передать то, как для неё звучит любовь, — целая жизнь. Флоренс может быть грациозной и неловкой, хаотичной и непосредственной, изысканной и сконцентрированной, упоительной и вдохновенной. Флоренс воинственная, взбудораженная, меланхоличная, погружённая в себя. Раскованно жестикулирующая и собранно-отстраненная, дирижирующая мельчайшими движениями пальцев своим незримым вселенским оркестром. Флоренс пр