Ему было двадцать шесть. По воскресеньям мама гладила его рубашки и смеялась, что утюг в его руках опаснее пожара. Папа вечно что-то чинил: кран, розетку, полку над плитой, которую второй год обещал прибить «уже по-настоящему». В ноябрьский вторник их не стало. Он не помнил, кто звонил. Помнил только, что сел прямо на пол и долго не вставал. Она не перезвонила. Мамин халат в ванной пах лавандо…






